«Итоги и надежды. Театр: на свете счастье есть»
Пресса «Лес» А.Н. Островского
Автор: Лаврова А.// Новая Сибирь. 2000. №2. 4 января   

[…] Комедианты — дарующие счастье и свободу.

И тут же — Александр Николаевич Островский с его тяжеловесной правдой жизни, превращенный Григорием Козловым и театром «На Литейном» в злободневную, но и легкую комедию жизни-театра.

Причем весь островский социальный психологизм никуда не делся — узнаваемые вечные типы новых русских, дорвавшихся до денег, престарелых дам, «покупающих» себе любовников-мужей неимоверной ценой, простушек-бесприданниц, обобранных, но гордых и способных на горячую любовь. Однако Козлов убедительно выносит на первый план тему актерства на сцене и в жизни. В «Лесе» все играют, не только хрестоматийные Счастливцев и Несчастливцев, решенные вовсе не хрестоматийно красавцем Александром Баргманом и достоевским комиком Алексеем Девотченко. Эти молодые люди очень напоминают сегодняшних — вечных артистов. Их встреча в лесу на железнодорожных шпалах, по которым пешком топают они в поисках места в провинциальных антрепризах, прожитый ими вместе отрезок жизни в имении Гурмыжской, тетушки Несчастливцева, — фейерверк изобретательных штук, заставляющих зрителей поверить: когда ничего святого в жизни не осталось, когда все продается-покупается и жизнь превращена в хищный «театр» — обман, остались свободные от денег и игры в жизни люди — артисты, готовые к счастью, пусть в нищете, и способные щедро отпустить счастье всем без разбору. Потому что нельзя играть на человеке, если не умеешь играть даже на флейте. А они-настоящие люди. Тема «Гамлета» вдруг яростно выстрелила в сцене ночной репетиции артистов, нашедших наконец себе драматическую героиню — и так понятно и радостно, что Аксюша у Козлова запускает веером полученное из рук братца-артиста долгожданное приданое под потолок и бежит из «леса» жизни, где играют плоско и фальшиво, за уходящими прочь из затхлого социального мира подлинными комедиантами.

 

 

Козлов активно обживает все пространство сцены и зала, действие на помосте в проходе зала и в ложах под потолком не вызывает обычного зрительского отторжения, хотя театр остается театром и четвертая стена не разрушается. А как ярко, как традиционно, но полно, не изжито играют актеры. Марина Солопченко- Аксюша — прелесть, метаморфоза, происшедшая с этой простушкой, когда она соприкасается с мечтой о театре, совершенно неожиданна, при том, что героиня не меняет «маски», остаетс все той же круглолицей мещаночкой. Фактурна и жизненно убедительная Татьяна Ткач (Гурмыжская). А как позабавились знатоки швейного искусства, когда опознали в ее «обольстительном», не по возрасту бело-розовом наряде точную кальку костюма куклы Барби. Таких скрытых, да и откровенных современных цитат в спектакле множество, и они точно работают на эмоциональное восприятие зрелища зрителями. Скучный Островский у Козлова и команды стал не просто умен и актуален — он стал смешон и легок. Зрители покатывались со смеху и выходили после спектакля довольными и обнадеженными. […]