«История души человеческой»
Пресса «Лес» А.Н. Островского
Автор: Тревэ А.// TV-weekend. 1999. февраль   

О, маятник души строг,
Качается глух, прям…
И страстно стучит рок
В запретную дверь к нам…
О. Мандельштам.

«Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется …», — эх, жаль, что не ведал Александр Николаевич Островский, что со дня первой постановки 1871 года все так же лестен будет его «Лес» репертуару любого театра. По сути дела ничего не изменилось.

 

 

У Гурмыжских и Восьмибратовых средоточие власти мирской, а уж душу бедную отдают по неприбыльности дела Счастливцевым и Несчастливцевым, ведь коль задаром, чего вместе с ней, вечно болящей и жалующей особые принципы жизни, страдать. Эти комедианты найдут душе применение, ибо более нет у них ничего.

 

Отбросив мирскую суету, пойдите в театр «На Литейном», на блестящий спектакль Григория Козлова «Лес». Там, на лесной дороге, рассекающей зрительный зал на две половины, встречаются Несчастливцев (Александр Баргман) и Счастливцев (Алексей Девотченко) и отправляются в усадьбу к Гурмыжской (Татьяна Ткач), в негостеприимный гладкоствольный лес, более напоминающий современные колонны, правильно расставленные, и можно лишь обойти или свалить это «насаждение», ибо вырубить такое не под силу даже очень совестливому человеку. Днем, при ярком свете, свершаются все гнусные дела Раисы Павловны, вдовушки лет пятидесяти, нечаянно влюбившейся в недоучившегося гимназиста и продающей и лес, и души своих родных для достижения цели заветной. Как упоительно хороша, грациозна, тонка, неприступна и доступна, понятна, легка, настойчива и медоречива, наконец, просто хищнически-обворожительна актриса Татьяна Ткач в этой роли. Да и все «темные силы» столь актуальной сегодня пьесы, если бы не костюмы, словно попали в театр из Петербурга конца XX века. Не играют артисты Островского, а живут в его пьесе, нет на сцене надоевшей театральности, есть простота и искреннее желание быть понятыми. Лейтмотивом спектакля становится нежный романс «Ночь светла, под луной тихо плещет волна» — и точно, ночью свершаются и свидания бескорыстно любящих Аксюши (изумительная работа Марины Солопченко) и Петра (трогательного Сергея Мосьпана), ночью найдет Геннадий Демьянович актрису своего сердца и будет читать с нею строки «Гамлета». И откроется все тоже ночью. Искренний Аркадий Счастливцев поделится актерской долей с ключницей Улитой (прекрасной Татьяной Щуко), и кончится семейная идиллия, лживое «тетушкино представление», снимет фрак трагик Несчастливцев и в серохолстинном дорожном одеянии, вихреподобный, сверкающий, как и подобает истинному бриллианту сцены русской, скажет артист Баргман слова пророческие, относящиеся не только к героям спектакля, но и ко всем нам: «Комедианты? Нет, мы артисты, благородные артисты, а комедианты — вы. Мы коли любим, так уж любим; коли не любим, так ссоримся или деремся, коли помогаем, так уж последним трудовым грошем. А вы?». Скажет, на разрыв аорты, пронзая сердца людей чувствующих, протянет руку товарищу по братству актерскому и уйдет из леса. Где-то далеко вновь заплачет музыка Шнитке, смешиваясь с романсом и трубной музыкой Аркашки Счастливцева, повернется уже не круг сцены театральной, а тупа театра, выходя на поклоны, закончится то ли спектакль, а может несколько мгновений жизни истинной, прожитой так, что нет пресловутого стыда Островского и боли мучительной за годы, бесцельно прожитые.