«Когда гекатомба стучит в твое сердце»
Пресса «Гекатомба. Блокадный дневник»
06.06.2018 Автор: Анна Ветлинская//Interessant.   

 

 

В Театре «На Литейном» прочитали блокадные дневники.
Режиссер Яна Тумина регулярно привозит из Москвы в Петербург высшую театральную премию страны — «Золотую маску». Вот и на последней церемонии вручения премии она была одной из тех немногих театральных деятелей северной столицы, кто эту «Маску» получил. Тогда постановка Туминой «Я — Басё» в Упсала-цирке победила в номинации «Эксперимент». Новый спектакль «Гекатомба. Блокадные дневники», который команда Туминой поставила в Театре «На Литейном», тоже можно отнести к категории эксперимента — потому что делать сегодня спектакли о блокаде, как это ни кощунственно звучит, невыгодно. В большинстве своем жаждущая развлечений публика на такой спектакль не пойдет.

Но, видимо, есть еще люди, которые руководствуются не только коммерческой выгодой. Та самая «гекатомба» — огромные жертвы войны — дает им силы и веру для осуществления «невыгодных» проектов. И единомышленников Тумина, когда искала площадку для реализации своей идеи — и искала именно в центре города, который тоже должен был стать героем спектакля, — нашла в Театре «На Литейном». В результате общими усилиями была создана очень сдержанная, точно выверенная постановка, где нет громких слов и резких движений — как не было их у тех, кто жил в блокадном Ленинграде и чьи дневники стали основой спектакля.

Это сложно — сделать зрелищем обычные слова обычных людей, писавших не для сцены, а для того, чтобы хоть как-то зацепиться за жизнь. В самые тяжелые блокадные дни, когда каждый час умирало 150 человек — эти данные, так же как и размеры всё уменьшающих пайков, тоже звучат в спектакле, — они думали не о смерти, а о том, как хочется жить — слушать музыку, гулять, танцевать. И есть. Постоянное чувство голода унижало не только физически, но и морально. И каждый боролся с ним как мог. Иногда голод одерживал верх — и вот уже старик вместе с сухарем грызет шахматную фигуру, а мальчик лезет ложкой в кастрюлю соседки. Обо всем этом они напишут в своих дневниках, которые не сыграют — просто прочтут современные актеры.

При этом «Гекатомба» — не художественное чтение, а полноценный спектакль. Более того — мистерия. Именно так назвали жанр постановки ее создатели. И на помощь актерам приходят куклы — большие, в человеческий рост, — изображающие жителей блокадного города, и спецэффекты, которые, оказывается, возможны не только в авангардных постановках, и свет, и музыка. Причем создавалось это всё молодой командой, участники которой смогли максимально точно прочувствовать и отобразить атмосферу почти мертвого города.

Сейчас много говорят о генной памяти, об особом составе крови блокадников, который передается по наследству. Кажется, в этих разговорах есть большая доля правда. Потому что как иначе объяснить тот факт, что не видевшие войну художники и музыканты так ее поняли и так пронзительно донесли это понимание до зрителей.

И вот уже не театральные софиты освещают сцену, а лучи военных прожекторов, и кукольные тела становятся похожи на тела живых изможденных людей, и музыка звучит в такт блокадным метрономам. В этой максимально достоверной обстановке актерам тоже надо было не сфальшивить, не переиграть. Да и вообще надо было не играть — жить вместо тех персонажей, чьи дневники они читали. А блокадные жители экономили силы — много не разговаривали, лишних движений не совершали, так что в распоряжении актеров был минимум выразительных средств. Только слова.

И этих слов хватило, чтобы зал погрузился в блокадную атмосферу и каждый, наверное, представил себя на месте героев. Генная память ли так себя проявила или сила искусства, но даже громко аплодировать по окончании спектакля было как-то неловко. Не будешь же, действительно, аплодировать голодавшим и умиравшим людям. А это значит, у создателей спектакля получилось осуществить задуманное — блокадные страницы ожили, и каждая говорила только об одном: такое не должно повториться.

О патриотическом воспитании и духовных скрепах сегодня кричат на каждом углу, правда, в чем они должны выражаться, не всегда понятно. Зато иногда достаточно такого вот тихого спектакля, чтобы всё встало на свои места — и патриотизм, и скрепы.